Психолог, психотерапевт, психиатр — должность или призвание?

Кто они, пациенты, клиенты? В большинстве случаев — умные, красивые, душевно богатые люди, нередко занимающие заметное место в обществе. Их нельзя не уважать. У них есть чему поучиться. Вместе с тем они очень разные люди, представляющие собой весь спектр человеческих характеров. Взрослые, подростки и дети. Влиятельные чиновники и студенты. Успешные бизнесмены и домохозяйки. Склонные выплескивать свои чувства или загонять их вглубь себя. Охотно идущие на контакт или прячущиеся за стенами внутренних укреплений.

Ключевым вопросом подобной работы является вопрос о дистанции в отношениях специалиста и клиента. Слишком близкие отношения, когда психолог или психотерапевт, проникаясь чувствами пациента, пытается спасти его, полностью перекладывая ответственность за процесс и результат коррекции на себя, может привести к «сгоранию» специалиста. «Сгорание» может выражаться в инфаркте миокарда, навязчивых размышлениях о клиентах и их бедах, бессоннице или в непреодолимом отвращении к данной профессии. В клиенте же при этом значительных изменений не происходит: излив свою скорбь на специалиста, он вновь пропитывается ею как губка. Слишком большая дистанция в отношениях, отстраненность психолога, психотерапевта ведет к его душевному очерствению и законному раздражению клиента: специалист при этом проявляет слишком мало душевного участия, а сам процесс коррекции напоминает бюрократическую процедуру. Иными словами, психолог или психотерапевт подобен пирогу в духовке: находясь слишком близко от огня, он сгорает, слишком далеко — черствеет. Клиент должен спасти себя сам, но специалист обязан помочь ему в этом.

Взаимоотношения субъектов подобной работы в целом очень близкие, очень глубокие. О некоторых чувствах и мыслях человек не может рассказать ни родной матери, ни супруге, ни лучшему другу, и даже самому себе порой не решается в них признаться. Лишь специалист становится поверенным его тайн: порой постыдных, порой забавных, порой трагических — и всегда удивительно «теплых в своей человечности. Можно прямо сказать, что успешная коррекция предполагает любовь к клиенту, принятие его со всеми недостатками и несовершенствами, искреннюю симпатию, готовность помогать и уважение к его достижениям. Но любовь эта — особого рода. Важно проникнуться чувствами пациента, важно плакать и смеяться вместе с ним. Важно понять его мысли и то, откуда эти мысли взялись. Но даже в минуты наибольшей душевной близости психолог должен оставаться психологом, психотерапевт — психотерапевтом, клиент — клиентом. Переход этой границы вредит в первую очередь клиенту.

После установления контакта важно понять, что именно хочет клиент изменить в себе и в своих отношениях с окружающими. Задача эта не так проста, как может показаться на первый взгляд. Иногда посетитель нашего кабинета пребывает в замешательстве:

»Ну… я не знаю, чего хочу… чувствую, что-то во мне не так«. Иногда он говорит о том, что хочет перестать делать: «Хочу бросить курить» или «Хочу перестать краснеть перед людьми». Но что он станет делать вместо этого, сказать затрудняется. (Это все равно что подойти к железнодорожной кассе и сказать кассиру: «Мне билет не в Москву»). Иногда клиент говорит о том, что он должен сделать со своей жизнью, и при слове «должен» перед нами встает грозная фигура его матери или отца. Иногда клиента приводит его мать, жена или отец и прямо диктуют специалисту и клиенту, что от них требуется. Во всех этих случаях необходимо незаметно, мягко вернуться к первоначальному исходному вопросу: «Что хотите изменить в себе лично Вы?» Без этого трудно работать. Если мы будем опираться на «ты должен» или «так хочет твоя мать или отец», то не продвинемся ни на шаг, натыкаясь на упорное сопротивление клиента, справедливо полагающего, что он сам вправе принимать решения относительно собственной жизни. И лишь когда он говорит: «Я хочу», — и в глазах его загораются искорки заинтересованности, клиент раскрывается, и мы вместе начинаем продвигаться к решению проблемы.

А что делать, если высказываются разрушительные желания: «Я хочу убить себя» или «Я хочу убить свою жену»? В этих случаях необходимо поинтересоваться, почему он хочет это сделать, и напоминаем человеку, что какая-то его часть не хочет этих действий, поэтому он сидит в кабинете специалиста и в работе упор делается именно на эту жизнеутверждающую часть его личности. И выясняется, что большинство проблем разрешимо, а то, что казалось тупиком, оказывается просто узким местом, которое мы благополучно минуем. В случаях разрушительных желаний главная цель коррекции заключается в том, чтобы жить самому, не убивая себя тем или иным способом, и позволить жить окружающим. Нередко, особенно при консультировании детей, выясняется, что проблема ребенка тесно связана с проблемами его родителей и что родители нуждаются в коррекции в первую очередь. При успешной работе с родителями состояние ребенка значительно улучшается, так как изменяются отношения в семье.

То, что клиент хочет изменить в себе самом и в своей жизни, составляет основу договора между ним и специалистом. В договор также входят конкретные ориентиры изменений (поступки клиента, подтверждающие изменения), длительность курса коррекции, частота посещений, взаимная ответственность сторон и т. д. Следует особо отметить, что специалист и клиент несут равную ответственность за процесс и результат лечения. В первую очередь это относится к аналитической работе. Здесь можно говорить не о «магическом исцелении», а о напряженной и увлекательной совместной деятельности, в ходе которой психолог (психотерапевт) и клиент являются равноправными партнерами.

Существует множество разных способов коррекции психики человека. В арсенале психологии и психотерапии на сегодняшний день насчитывается около двух тысяч методов. Порой процесс коррекции не укладывается в жесткие рамки определенного метода. И сколько бы новых способов коррекции ни появлялось бы на свет, главное значение в подобной работе по-прежнему останутся особенности личности специалиста и клиента.

При использовании аналитической коррекции работа ведется как бы на нескольких уровнях. Сначала мы осторожно исследуем проблемы клиента, затем чувства и мысли, которые стоят за этими проблемами, после чего обращаемся к недавним душевным травмам, вызвавшим эти чувства и мысли. И здесь в большинстве случаев обнаруживается, что у сегодняшних проявлений есть глубокие психологические корни. И что эти корни порой уходят в детство клиента или его недавнее прошлое, в его отношения с окружавшими его в те годы людьми, в травмы, подобные тем, к которым он недавно оказался столь восприимчив. И вместе с клиентом мы вновь возвращаемся в травмирующую ситуацию, заново переживаем ее, давая излиться наболевшему, находя другой, более здоровый выход из ситуации, прощаясь с печалью, обидами, страхом и гневом. И клиент принимает новые решения относительно собственной жизни, зачастую отличные от тех, что были продиктованы ему (гласно или негласно, поведением) его собственными родителями, производится частичное переписывание черновиков судьбы, человек становится более свободным, более автономным.

Основным инструментом специалиста в процессе коррекции является слово. Правильно применяемое слово может вскрыть душевный нарыв и облегчить боль, придать бодрости, побудить человека рассказать о самом сокровенном и дать силы жить. Словом, как известно, можно исцелить — а можно убить. Слово должно быть не менее точным и острым, чем скальпель в руках опытного хирурга — тогда оно не менее действенно. Но как найти это единственно нужное слово?

В этом-то и заключается квалификация специалиста. Великий врач древности Гиппократ говорил: «Три орудия есть у врача: слово, трава и нож»,- отводя слову первое место. Многие проблемы можно скоррегировать вовремя и правильно примененным словом. Сегодня клиническая психология и психотерапия занимают достойное место в коррекции различных личностных проблем. И будущее принадлежит именно подобной коррекционной работе.

Другие статьи:

Записаться на прием к психологу, психотерапевту, психиатру.

Вернуться в раздел «Направления работы / Психологическая трактовка психических расстройств »