Психолог, психотерапевт, психиатр — должность или призвание?

На протяжении жизни каждый человек сталкивается с более или менее значительными утратами и потерями. Слово «утрата» более уместно, когда речь идет о людях или других живых существах (например, о любимой собаке), а словом «потеря» мы обозначаем исчезновение неживых субстанций — имущества и прочего. Часто утрата связана с потерями, и наоборот. Стоит отметить, что в душе каждого из нас существуют достаточно четкие представления о том, кого или чего было бы особенно жаль лишиться. И это очень индивидуально.

Для одного человека утрата члена семьи может стать страшным потрясением, ломающим стержень личности, а другой, возможно, даже вздохнет с облегчением, оказавшись в подобной ситуации. Один человек, потеряв все свои денежные накопления, беспечно машет рукой: «Было бы здоровье, а деньги будут», а другой до конца жизни не может справиться с чувством горькой обиды на судьбу, оставившую его в бедности.

В тех случаях, когда жизненные невзгоды вызывают существенные изменения в душевном состоянии человека, нарушая его настроение, самочувствие, восприятие мира и отношения с другими людьми, мы говорим, что человек получил психическую травму.

В этом разделе хотется в первую очередь рассказать об утратах — они приводят к частым и порой достаточно тяжелым психическим травмам. Здесь для специалиста важны несколько аспектов:

• тяжесть психотравмы (она тесно связана со значимостью утраты),
  
• однократность или повторность психотравмы (повторные травмы переносятся тяжелее однократных),
  
• внезапность или ожидаемость (внезапные психотравмы обычно дольше изживаются),
  
• интенсивность переживаний (чем ярче переживания, тем лучше прогноз — разумеется, при одинаковой значимости утраты),
  
• длительность изживания психотравмы (как скоро человек «пришел в норму»).
  

Итак, утрата. Существует множество людей разного возраста, мужчин и женщин, взрослых и детей, объединенных горем утраты. Когда умирает близкий человек — ребенок, мать или отец, супруг, брат или сестра, друг, возлюбленный — кажется, что мир рушится на глазах. Человек испытывает сильнейший эмоциональный шок, чувствует себя пронзительно одиноким и беззащитным перед лицом смерти. Многие люди больше боятся смерти близких, чем своей собственной. На стадии шока человек еще не осознал полностью факт утраты и ее возможные последствия и инстинктивно пытается защититься, отгородившись от нее. Отсюда неадекватность поведения, нередко наблюдаемая в первые часы и дни после утраты. Одни повторяют: «Не верю, это ошибка, он не мог умереть», другие настаивают на продолжении уже ненужной врачебной помощи, третьи разговаривают с умершим как с живым и даже «видят» его стоящим рядом. Одни мечутся суетливо по квартире, другие сидят, устремив взгляд в одну точку, не в силах осмыслить случившееся. Порой человек испытывает чувство измененности себя или окружающего мира («все плывет перед глазами», «все как в тумане», «будто не со мной все происходит»). Слезы на этой стадии присутствуют далеко не всегда. Отрешенное выражение лица, заторможенность и безучастность к происходящему во время погребения, нередко принимаемые за равнодушие и душевную черствость, также являются симптомами шока.

Существует целый перечень рекомендаций для окружающих в этих случаях.

Фазу шока сменяет фаза гнева. Гнев может быть адресован умершему («на кого ты нас оставил?»), медицинским работникам и родственникам («не спасли», «не уберегли») или совершенно посторонним людям («вы-то живы, а его уже нет»). В этой фазе факт смерти уже осознается пережившим утрату человеком, но примириться с этим фактом еще нет сил. В фазе гнева особенно часто наблюдаются разрушительные действия, направленные на себя или на окружение. Саморазрушение может выражаться в злоупотреблении алкоголем, никотином, едой, лекарствами (человек запивает «по-черному», курит «одну за одной», поглощает килограммы сладкого или, наоборот, не может проглотить ни кусочка, накачивает себя «успокоительными» лекарствами), в попытках самоубийства и т.д. Разрушительные действия могут быть направлены на окружающих людей — предполагаемых «виновников» смерти — и неодушевленные предметы. Диапазон этих действий достаточно широк, а их направленность порой непредсказуема. В некоторых случаях человек обращает свой гнев к богу или судьбе, позволившим совершиться утрате. Близкие в это время могут помочь человеку выразить свой гнев каким-либо неразрушительным способом (например, в физических нагрузках или «страшных» ругательствах в одиночестве), а также указать на непродуктивность гнева.

Постепенно до сознания человека доходит непреложность смерти, ее необратимость и тщетность попыток обвинения. Но в душе еще зияет пустота, образовавшаяся после ухода любимого человека. Утрата представляется не только непоправимой, но и невозместимой. И гнев уступает место скорби. И здесь важно не мешать скорбящему излить свое горе, выплакать свои слезы, в фазе скорби человек учится жить без ушедшего, происходит активная перестройка отношений с людьми, переосмысливаются прожитые годы, принимаются новые решения относительно собственной жизни. Некоторые люди надолго застревают в этой фазе, не в силах двигаться по жизни самостоятельно; они без конца возвращаются мысленно к жизненному примеру ушедшего, повторяя: «он сделал бы это так», «она сказала бы вот что», признаваясь: «Я не знаю, как жить дальше без него» (или без нее).

Саморазрушительные поступки могут затягивать изживание утраты и углублять депрессию, так как «запивание» и «заедание» горя, как и транквилизаторы, позволяют уменьшить остроту болезненных переживаний, но после того как эти «обезболивающие» средства прекращают свое действие, душевная боль кажется еще более сильной, тем более что к ней прибавляется чувство вины за разрушение собственного организма. (Со временем переживание утраты приобретает хронический характер, а сама утрата служит средством оправдания саморазрушения.). Родственники и друзья в это время могут внимательно выслушать скорбящего, в меру своих сил разделяя его чувства, и помочь ему освободиться от зависания в прошлом, от упоения скорбью, указывая на сегодняшние дела, требующие его участия, и на его способность справиться с ними.

Утрата всегда представляет собой более или менее тяжелое испытание для человека, для его души и тела. Именно поэтому в конце изживания психотравмы утраты присутствует фаза усталости. Усталость носит как душевный, так и физический характер. Проводив своего близкого в последний путь, человек нуждается в восстановлении собственных сил и имеет на это полное право. Вид и объем мер, необходимых для восстановления, определяет он сам (нередко с помощью специалиста). Окружающие могут помочь ему в осуществлении этих мер. Одному необходимо просто выспаться после бессонных ночей, другому — больше общаться с друзьями и родственниками, третьему — сменить окружающую обстановку, уехав в дом отдыха, а четвертый обретет душевный покой, установив памятник на могиле усопшего.

Во многих религиях определяется, сколько времени положено человеку переживать утрату и прощаться с умершим. В православии принято устраивать поминки после похорон, чтобы подчеркнуть значительность события; при этом люди, собравшись за одним столом, вспоминают о достоинствах и добрых делах умершего, осмысливая утрату, обильно едят и пьют спиртные напитки, оказывают эмоциональную поддержку семье умершего. Поминки, проводимые на девятый и сороковой дни после кончины, а также на ее годовщину, являются своего рода этапами прощания с умершим и имеют большое психологическое, психотерапевтическое значение.

Утрату можно сравнить с раной, нанесенной телу: шок от травмы (психическая фаза шока) сменяется острой болью с желанием во что бы то ни стало приглушить ее (фаза гнева), затем боль становится постепенно менее острой, ноющей, происходит рубцевание раны (фаза скорби), после чего организм постепенно восстанавливается (фаза усталости) и выздоравливает.

Конечно, утраты не забываются и не восполняются, в душе навсегда остается своего рода рубец, но здоровая личность восстанавливается полностью, заново обретая ощущение смысла жизни и способность радоваться. Однако в некоторых случаях рубцевания душевной раны не происходит, и она приобретает характер хронической язвы. Как правило, ее заживлению мешают неприятные чувства, подобные занозе, торчащей в ране; у таких пациентов любое воспоминание о понесенной утрате вызывает яркую эмоциональную реакцию (слезы, гнев), а когда звучит вопрос, простился ли человек с умершим до конца, в ответ обычно слышится: «Нет». О хронизации переживания утраты мы говорим тогда, когда прошло больше года со дня смерти близкого, а человек находится в фазе шока, гнева, скорби или усталости с соответствующей душевной и физической симптоматикой. Печаль и тревога, сниженный или повышенный аппетит, затрудненное засыпание или прерывистый сон, раздражительность и быстрая утомляемость — частые спутники утраты; иногда наблюдается и более драматичная картина: галлюцинации (человек «видит», «слышит», «чувствует» умершего, общается с ним не только во сне, но и наяву), страхи (страх смерти, боязнь за здоровье и судьбу близких и др.), сильные боли (чаще всего в области сердца или того органа, от болезни которого умер близкий человек). Некоторые люди не могут изжить утрату в течение 3-х, 5-ти и даже 15-ти лет, страдая душевно и физически, пытаясь без особого успеха лечить болезни тела и пребывая мыслями в прошлом, когда дорогой человек был еще жив. То, что утрата не изжита, можно понять и по определенным признакам во внешности, высказываниям и поведению человека.

Вот лишь некоторые из этих признаков:

1. Длительное (больше года) ношение траурной одежды.
   
2. Частое (несколько раз в неделю) посещение кладбища.
   
3. Человек окружает себя фотографиями усопшего, разговаривает с ними.
   
4. Человек запрещает другим членам семьи трогать вещи покойного, входить в его комнату.
   
5. Вступая в новый брак, требует от супруги (супруга) выглядеть и вести себя как покойная (покойный).
   
6. Дает недавно родившемуся ребенку имя умершего или постоянно сравнивает живых детей и умершего.
   
7. Упоминание об утрате вызывает слезы и другие эмоциональные реакции (см. выше).
   
8. Саморазрушительные действия, начавшиеся или усилившиеся после утраты: попытки самоубийства, злоупотребление алкоголем, никотином, наркотиками или транквилизаторами, голодание или переедание, частые травмы, работа «на износ».
   

Если эти признаки наблюдаются на сроках до года с момента утраты, то желательна помощь психолога или психотерапевта, а спустя год и более — необходима. Кроме того, помощь необходима при явных саморазрушительных действиях независимо от срока их существования. Изживание психотравмы утраты может затянуться и тогда, когда пациент по тем или иным причинам не имел возможности присутствовать на похоронах и проститься с умершим.

Первое, с чего начинается работа с человеком, перенесшим утрату, это процедура прощания.

Во время этой процедуры специалист помогает пациенту эмоционально отделиться от умершего, осознать: «Он умер», «Он — там, а я — здесь», «Я должен жить». Чувства, мысли и дела, которые связывают пациента с умершим, в каждом случае неповторимы. Профессионал должен понять их, помочь их отрегулировать и морально поддержать пациента в новой для того жизненной ситуации. Процедура прощания завершается, когда пациент говорит о чувстве облегчения, которое он испытывает (часто его слова подтверждает глубокий и свободный вздох). Означает ли прощание, что мы забываем любимого человека или предаем память о нем? Разумеется нет. Сохраняя в душе благодарность и теплые воспоминания, мы лишь отпускаем себя, возвращаясь в реальность, в сегодняшний день, отделяясь от умершего. Мы обязаны жить — и не только ради самих себя. Мы обязаны жить ради своих близких — живых людей, которым необходимы наши любовь, внимание и поддержка. Мертвый человек не нуждается в нас — в нас нуждаются живые. Не проведя прощание, трудно успешно работать с депрессией, тревогой или алкоголизмом, проявившимися после утраты. Нередко утрата обнажает внутриличностные проблемы, которые до этого времени были скомпенсированы общением с умершим. Объем помощи определяется особенностями случая: одному пациенту достаточно помочь проститься с близким, другому требуется курс терапии для нормализации сна и устранения быстрой утомляемости, третий нуждается в аналитической терапии с глубинной проработкой причин саморазрушительного поведения. Особого внимания требуют случаи, когда утрата была весьма значима для личности пациента (например, смерть единственного ребенка) или когда человек перенес несколько утрат (или утрату и другие психотравмы) за короткий период, а также случаи внезапных утрат.

Насколько эффективна психотерапия утрат?

Она имеет высокую эффективность, если пациент хочет жить в настоящем, быть сильным и радоваться жизни. При такой позитивной установке даже очень серьезные психотравмы изживаются достаточно быстро и полно.

Настроенность на бесконечную скорбь, нежелание прощаться осложняет работу специалиста.

Другие статьи:

Записаться на прием к психологу, психотерапевту, психиатру.

Вернуться в раздел «Направления работы / Психологическая трактовка психических расстройств »